Когда я навестила Лео и Марику на следующий вечер, меня сразу же поразило, как они обставили первый этаж своего дома на берегу канала. В огромной гостиной было несколько хорошеньких кушеток, толстые ковры, напольные подушки, а также комфортабельные кожаные кресла и большой бар.

Стены были увешаны современной живописью, и по всей комнате стояли эротические скульптуры, что привносило нужную чувственность в помещение с высоким потолком и покрытыми лаком деревянными стенами.

Одна из картин была написана Бетти Додсон. Я встречалась с ней несколько раз в Нью-Йорке во время проведения телевизионных интервью о сексуальности, также мы вместе выступали с лекциями о сексе в средствах информации. Хотя мне так и не пришлось по-настоящему узнать Бетти, думаю, что могла бы хорошенько копнуть ее; я слышала, что Бетти стала чем-то вроде легенды в артистических кругах Манхэттена, практикующих свинг.

Ее картина, довольно большая по размерам и выполненная в черно-белых тонах, изображала пару, занимающуюся любовью, и хотя подробности Бетти не выписала, было очевидно, что люди совокуплялись. Картина отличалась хорошим вкусом, это было очень чувственное произведение, и я не могла не настроиться на красивые эмоции, любовь и эротику, излучаемые ею. Это был один из несметного количества объектов в доме, задававших чувственность.

Лео тепло меня приветствовал и с гордостью представил своей красавице-жене, Марике, которая замечательно дополняла окружающую чувственную атмосферу. Она была высокого роста – около пяти футов и девяти дюймов – несколько выше Лео и, имея такие длинные ноги, легко могла бы стать манекенщицей, хотя ей уже и было около тридцати. Ее волосы были рыжевато-светлого цвета, который так нравится мне у женщин. У нее были большие синие глаза и бледный цвет слегка веснушчатого лица. Ее груди, хорошей и твердой формы, похоже, были такого же размера, как и у меня.