Девочка лежала уже без интубационной трубки и без простыни, совершенно голая, с аккуратно заклеенным разрезом на груди. У Васи перехватило дыхание такой красивой девушки он давно не видел. Гармоничная фигура, гладкая кожа, большая упругая грудь, плоский живот... о черт, такого он тоже никогда не видел. Волосы на лобке, когда-то густые и черные, были коротко и аккуратно подстрижены, так что получилась ровная бархатистая поверхность с явственно уходящей между ног расщелиной.

Гера толкнул его каталкой, и он очнулся. Баба Валя закончила стирать пятнышки крови с кожи девушки и освободила им место. Они подкатили каталку, зашли сбоку, взяли девушки на руки - какая легкая, поразился Вася - и переложили на каталку. Баба Валя шустро накинула сверху простыню и в своей незамысловатой манере заметила: - Экая пизденка-то стриженая. Небось уже успела кобелину себе завести, чего бы иначе стричь-то затеяла. Все, бля, нынче с всякими штучками молодежь пошла. То ли дело раньше - все в темноте да под одеялом.

Вася судорожно сглотнул и уставился на оттопыренную бугорками грудей простыню. По первости баба Валя вгоняла его в краску своими комментариями, пока он не понял, что она попросту несчастная одинокая женщина...

Они вывезли девушку за дверь, провезли по коридору и переложили на свободную кровать - ту самую, около которой пили спирт. Сняли простыню - Вася опять замер, не сводя глаз с девушки, и Гера один укатил каталку.

- Делать-то будут чего? - спросил Вася бабу Валю. Обычно после операции ставили подключичку или цепляли датчики.

- Ничего не будут, - махнула рукой та. - Все нормально с ней. Но вы смотрите - наркоз еще часа через полтора пройдет. Глаз не спускайте.

- Ага, - Вася закрыл дверь, вытащил из шкафа тонкое одеяло и опять подошел к девушке. Он был не просто очарован ее красотой - он жутко хотел попросту, по-скотски ее изнасиловать. Его взгляды не укрылись от Геры.

- Что, писька зачесалась? - насмешливо спросил он.