Быстро насытившись видами открытого моря, Кинтаро заскучал, что всегда случалось с ним в обстановке бездействия. По большей части он тренировался с мечом, стараясь приноровиться к непривычно подвижной палубе под ногами, ловил рыбу с борта или просто валялся на солнышке, как кошка. За прошедшие годы он подчинил и обуздал своего зверя, так что после метаморфозы пантера была способна вести себя вполне разумно, только что не говорила. Но и кошачья сущность воздействовала на человеческую. Кинтаро не любил воду (хотя плавать умел отлично), видел в темноте, стал не дурак поспать, особенно днем, чем раньше грешил один только Альва. И ступал теперь еще более бесшумно, чем раньше, так что без труда подкрадывался сзади даже к эльфу, не то что…

— О чем задумался?

Голос Кинтаро раздался прямо над ухом, и две сильные руки обняли кавалера Ахайре за талию. Альва вздрогнул, не удержавшись от громкого испуганного «ах!», и привалился всем телом к степняку, потому что ноги его не держали. Ну вот, легок на помине.

— Боже милосердный, сколько раз просил не пугать так! Ты меня до разрыва сердца доведешь!

Степняк самодовольно фыркнул.

— Ты же маг, рыженький. Что это за маг, который позволяет хватать себя за задницу?

— Ты, положим, не за задницу схватил… (Кинтаро снова фыркнул и переместил руки пониже) Вот дождешься, я от испуга файерболом отвечу!

— Ну, если не увернусь, значит, заслужил, пробормотал Кинтаро, зарываясь лицом в волосы кавалера, и кавалер в очередной раз не попросил его никогда больше так не делать.

Кинтаро, конечно, послушался бы, но Альва сомневался, что он сам вот прямо так уж против, когда его изредка хватают внезапно в охапку и тискают.