И еще об одном не мог не думать кавалер Ахайре. Если бы не сын, если бы не Таэсса, если бы не та странная ночь, когда он держал в объятиях своего эльфа в женском теле то Итильдин бы сейчас стоял на палубе вместе с ним.

Ах да, пророческое видение, как он мог забыть.

Ну почему он повторяет судьбу отца даже в деталях? Тот тоже оставил в Криде и сына, и возлюбленного. Но Альва всерьез рассчитывал обернуться скорее, чем кавалер Руатта. И вообще, он тешил себя надеждой, что миссия его будет куда более успешной и эффектной. Для начала, он не собирался погубить попутно столько же народа, сколько было на «Химере», разбившейся в Поясе бурь. Его корабль был легче, меньше, маневренней, и в команде не было ни единого живого человека. Нет, кавалер Ахайре вовсе не освоил запрещенное искусство некромантии. Он просто сотворил големов глиняных и парочку тряпичных, чтобы лазали по мачтам. Големы были неуклюжие и страшненькие, но издалека вполне сходили за людей. Им не нужна была еда, вода, сон, отдых, они не жаловались, не протестовали, не отлынивали от работы словом, почти идеальные матросы. Для идеальных им следовало бы стать чуточку поумнее, а так приходилось на каждое действие отдавать свой особый приказ, словами или мысленно.

В случае крайней необходимости Альва мог справиться с кораблем на пару с Кинтаро, даже без помощи магии. Степняк долго сопротивлялся урокам морского дела: дескать, воину степей неприлично лазать по мачтам, ставить паруса и драить палубу, и он, Кинтаро, не будет заниматься подобной ерундой ни под каким видом. Коварный Альва, впрочем, нашел контраргумент. Он сказал: «Представь, что это твой боевой конь. Коня же ты чистишь, купаешь, седлаешь и кормишь!» Крыть было нечем. Кинтаро нехотя согласился освоить хотя бы самые примитивные действия, на самый-пресамый крайний случай. Альва уповал, что случай не наступит, но надо быть готовыми ко всему.