гневе и иступлении, выскочил из-за стола и бросился на девку

с огромной бутылкой из-под рома. Не догнав ее, он со

злобой шепнул что-то, шлепнул бутылку об пол, и вернулся к

столу.

- Черт возьми, - выругался он, опрокидывая в рот

остатки вина из стакана, - наплодил их дьявол на нашу

голову. Ох, как я их всех ненавижу... Ну, будете брать

карты? - уже зло спросил он меня, пряча их в карман, - Hу

и не надо. - он пошарил в карманах, выгреб несколько монет

и, выбросив их на стол, собирался уходить.

- Прощай, капитан, передай привет своей маме. - Он зло

пихнул пробегавшую мимо девку, что-то буркнул ей вслед и

тяжелой походкой направился к выходу. Что-то непостижимо

загадочное было в поведении и поступках этого странного

человека и я, не в силах справиться с любопытством, окликнул

его.

Он уже был в дверях. Не сразу сообразив, что зовут

именно его, он с минуту недоуменно оглядывал зал, потом

кивнул мне головой и пошел обратно. Усевшись на свое место,

он бросил колоду снова на стол, и, в порядке предисловия,

буpкнул:

- Если есть время и охота слушать, закажи вина и

чего-нибудь пожрать.

Пока я передавал заказ он молча и сосредоточенно

разглядывал грязные ногти на своих почерневших от масла и

угля коротких пальцах правой руки, на которой красовалось

толстое литое обручальное кольцо.

Когда все, что я заказал, было уже на столе, он неспеша

налил полный стакан коньяку и, медленно смакуя, выпил его до

конца, потом долго жевал буженину, постоянно вытирая рот

рукой, и, наконец, придвинувшись ко мне вплотную, тихо

заговорил:

- В 1945 году я после эвакуации из Франции осел в

маленьком городке Эбель, который находился недалеко от

кельна, через год я завел свое дело и имел уже достаточно