Перчик усмехнулся и с деланной почтительностью спросил:

Позвольте вам задать один вопрос? Кто сказал, что вы не простой, обыкновенный Боб, а важная персона?

Я сам знаю! Я сам говорю! Могу, например, сказать, что ты — дерзкий и наглый задира! Я все могу! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Вслед за ним засмеялась Бобиха, захихикали бобята. Когда они вдоволь насмеялись, Перчик, лукаво подмигнув стоящим вокруг приятелям, смиренно спросил Боба:

А можете ли вы всю эту глину превратить в кирпичи, а из кирпичей построить дом?

Могу, — гордо ответил Боб Бобыч.

Он, не спеша, положил на землю портфель и трость. Упёр кулаки в бока. Надул щёки так, что они стали походить на воздушные шары, и закричал:

Ну-ка! Все живо! Беритесь за дело! Хватайте, мните, мажьте.

Значит, хватать? — переспросил Перчик.

Хватайте, — подтвердил Боб Бобыч.

Мять?

Мните.

Мазать?

Мажьте.

Ну что ж. Для нас ваши слова — закон. Берись, ребята. Раз, два, три!

Все подбежали к Боб Бобычу. Схватили его, повалили на землю и принялись мять.

А Перчик напевал:

Мните, мните, не зевайте, Посильнее разминайте. Чтобы стал помягче Боб, Подобрел немного чтоб. Чтоб он гнулся, не ломался, Чтоб работы не боялся.

— Пустите меня, негодяи! — кричал Боб Бобыч. — Что вы делае-те! Как смеете. Я вас…

Но его никто не слушал. Как следует намяв ему бока, все принялись мазать его глиной. А Перчик снова запел:

Мажьте гуще, мажьте вязче, О других чтоб думал чаще, Чтоб от лени не рассохся, От безделья не задохся, Чтоб не лопнул ото сна — Смазка крепкая нужна.