– Что за имя бога, о котором вы говорили? - даже в некотором оцепенении герцог излучал самоуверенность и мужество.

Чтобы устоять на ногах, Франки дотянулась и оперлась о холодную каменную стену. Она была готова сейчас же пробудиться, готова отправиться домой в Канзас, но боязнь никогда не увидеть снова Сандерлина зазвучала печальной нотой в ее сердце. Это было чувство, которое нельзя объяснить иначе, как эффект мистификации.

– Я чувствую себя неважно, - сказала она.

Сандерлин наклонился к ее лицу, которое к тому времени было достаточно бледным.

– У вас не чума, я надеюсь, - проговорил он.

Франки смогла лишь кивнуть головой.

– Вы, вероятно, умираете от голода, ясно, что вы прибыли издалека, - он снова поддержал ее под руку, точно так же, как сделал это на карнавале, когда она была окружена жителями деревни. - Я распорядился принести еды и вина и, когда вы отдохнете, приду к вам в постель.

Франки гневно вспыхнула, несмотря на то, что это были всего лишь грезы.

– Это очень благородно с вашей стороны, мой господин, - сказала она едко.

Сандерлин подхватил ее на руки, отнес в большую, украшенную гобеленами и коврами комнату и опустил на кровать размером примерно с ее кухню в квартире родного города.

– Что это значит? - пробормотала она рассеянно, похлопав руками по толстому пуховому матрасу.

– Я устал слушать вашу странную болтовню, - проворчал Сандерлин, склоняясь над ней и с силой укладывая на спину. Его руки были подобны двум колоннам, опускающимся по обе стороны кровати. - Божественная женщина! Крестьяне правильно решили, что вы колдунья или ангел. В вас есть что-то такое, чего нет в других, и это опасно для вас. Если они решат, что вы ведьма, то могут побить вас камнями или сжечь на костре!