Ты зашухарила

Всю малину нашу,

Так теперь маслину получай..."

Помимо Студента, может быть, и другие мужчины и женщины, присутствовавшие в ту ночь в "Огнях Москвы", получили маслины за правое ухо, но я этого не знаю. Может быть. Для определенных групп населения нашей планеты жизнь складывается круче и резче самого крутого американского полицейского романа.

В феврале, приехав ко мне необычайно нервным и тихим, он просидел со мною один на один в гостиной до глубокой ночи. И ни разу не заикнулся о девочках, не предложил мне поехать к девочкам или пригласить девочек ко мне. Я сказал ему, что весной хочу уехать в Париж. Издатель Жан-Жак Повер, сказал я, обанкротился; договор, заключенный с ним на публикацию романа, недействителен, и единственный мой шанс - лететь туда, представиться издателю и попытаться спасти книгу. О Жан-Жак Повере Студент никогда не слышал, ему был знаком только американский книжный бизнес, саму идею Студент не одобрил.

- Глупо, - сказал он. - Нью-Йорк - столица мирового книжного бизнеса. Все деньги здесь. Уезжать в Европу, не добившись успеха здесь, - глупо. Я понимаю, что нужно бежать из этой охуевшей страны, сделав свои деньги. Жить белому человеку следует в Европе, да. Но деньги сделать можно только здесь.

- Ты же видишь, что они меня не хотят, Студент?..

- На хитрую жопу всегда найдется хуй с винтом, Эдик... Нужно их переупрямить.

- А что я, по-твоему, пытался сделать на протяжении более чем трех лет? Мне отказали все крупные нью-йоркские издательства. Некоторые по два раза. Нет, я твердо решил, я валю в Париж. Я уже и деньги начал собирать. Нужно быть гибким, а не ломиться в крепко запертые двери. Попробую влезть в окно из Европы.

- И ты оставишь эту работу? - Он с сожалением обвел взглядом стены и картины в неструганных рамах - пейзажи американской провинции, шкафы с книгами... Светилось пятно открытой двери гостиной, видна была часть лестницы - внутренности старого обжитого гнезда о пяти этажах и четырнадцати спальнях. Моя тихая пристань.