- В глубине себя, Лимонов, ты - несвободный человек, - заявил Володя, ты боишься самого себя. Ты боишься найти в себе гомосексуальность... Слабо тебе выспаться с Лешкой! Смотри, какой красавец! Богатырь!

Я хохотал над его демагогией. Как малые народы гордятся своими знаменитыми представителями, корсиканцы - Наполеоном, грузины - Сталиным, так Володя гордился знаменитыми гомосексуалистами от Александра Великого до Оскара Уайльда. Щедрому Володе хотелось приобщить всех друзей к великой малой этой народности, и он радостно открывал в приятелях латентный гомосексуализм. Сам Володя не боялся найти в себе... Он нашел в себе гомосексуализм еще в Ленинграде, в возрасте восемнадцати лет, и с тех пор жил, даже нарочито декларируя свой гомосексуализм, подчеркивая его.

Я сказал, что свободен безгранично. Володя закричал, что я трус. Лешка гоготал и откупорил вторую бутылку виски, уже не "Белую лошадь". Короче, мы напились. Напившись, я совершил противоественное - пошел с Лешкой в постель. Из хулиганства.

Утром Володя убежал в какой-то журнал, а мы с Лешкой спустились в бар на Колумбус авеню. Лешка залпом проглотил свое пиво и потребовал у бармена еще бокал. Выпив второе пиво, он, очевидно, счел нужным объяснить мне свой энтузиазм по поводу алкоголя.

- Лимоша, - сказал он, положив свою руку на мою, - всю жизнь я стеснялся своего пьянства и часто задумывался, почему я, сын маленькой интеллигентной еврейской докторши, надираюсь, как русский мужик...

- Не всякий русский мужик пьет, - возразил я. - Я вот пью, но мой отец, если ему случалось выпить пару рюмок водки, болел после этого несколько дней.

- Согласись все же, Лимоша, что русский мужик пьет больше и выразительнее, чем еврей. С криком, с удалью, со скандалом...

- Согласен.

- Я спрашивал маму Дору: "Мама, может, я не твой сын? Может быть, ты меня взяла из детского дома?" Мама грустно смеялась и говорила, что, увы, я ее сын. Ты знаешь, что я уже старый козел, что я родился в 1937, Лимоша, в один год с Рудиком Нуриевым?