- Я не люблю зазнайку Рудика, Лешка...

- Имеешь право. Я тебе уже рассказывал, Лимоша, что я родился в лагере, в Сибири?

Он мне не рассказывал. Я качнул головой, что нет.

- Моя мамочка Дора была активной партийкой. Но в начале 30-х просчиталась и приняла не ту сторону. Имела несчастье определиться в одну из фракций, позднее охарактеризованных как троцкистская. Партия тогда развлекалась тем, что активно уничтожала сама себя, ну, ты знаешь нашу доблестную историю... Короче, когда Сталин и его ребята победили всех и оказались у власти, мамочка вместе со своей группой загудела в лагерь. Лешка посмотрел на меня добрыми глазами. - Тебе интересно, Лимоша?

Я тогда уже понял, что я писатель, и старался слушать людей, а не пытаться произвести на них впечатление.

- Интересно.

- Банальная история, да? Папа Самуил заделал ей ребенка, и вскоре после этого счастливую троцкистскую пару арестовали. И меня в животе мамочки.

- История в духе Солженицына, - сказал я.

- Не совсем. Слушай дальше, Лимоша... Папа из своего лагеря никогда не вернулся. Мама Дора вышла из лагеря в сорок первом году, потому что стране потребовались медицинские работники, а ее участие в троцкистской группировке ограничивалось участием в общем трепе на подпольных собраниях. Вместе с мамой вышел я... Вырос, мама отдала меня в балетную школу, где меня научили красиво бегать по сцене в сопровождении музыки и еще множеству приятных, но нехороших с точки зрения советского общества вещей...

- Володя говорил мне, что ты спал с Рудиком?

- Всего несколько раз, Лимоша... В первый год обучения. - Лешка довольно улыбнулся. Он очень гордился этой короткой связью с суперзвездой. Так вот, Лимоша... Жил я, уверенный в своем прошлом, настоящем и будущем, как вдруг началось... как бы это явление поточнее определить...