Если бы она лишилась постоянного преклонения, у неё бы пропал смысл жизни.

Ничто иное, даже дети, для неё не столь важны. Нет, здесь я переборщил - дети у неё всё-таки на первом месте. После рождения Машки Н. так расцвела, что от каждого следующего ребенка она ожидала прибавления красоты, а значит и усиления вожделенных чар. Но, нет же, я не хочу быть язвительным к моей жёнке. Я люблю её, просто пытаюсь отомстить ей за собственную слабость.

Впервые изменяя ей, я знал, что разрываю узы, восстановить которые невозможно. Я себя уговаривал, что, ебя блядь, жене не изменяешь. Но в тот же момент я понимал, что нарушаю брачную клятву, что с этого дня моя жизнь с Н.

изменится бесповоротно, даже если она ничего не узнает. Я твердил себе, что поэт не может жить без трепета, а в браке трепет - не жилец. Я должен был примириться с умиранием трепета, потому что таков закон. Бог не мешает нам познать его законы, но он карает нас за попытки их изменить. Мне нужно было поверить, я же вознамерился проверить. а это возможно только преступая закон.

Преступив раз, я уже не мог остановиться. Н. сначала почувствовала, а потом узнала об этом, в том числе и от меня самого. Я же опять дорвался до разврата, и если его называть грязью, то ведь и мёд, коль им измазаться с ног до головы, тоже можно назвать грязью. Но сладость его от этого не уменьшится.

Моим любимым упражнением было влюбить в себя блядь. Влюбить в себя неопытную девочку ничего не стоит (в прямом и переносном смысле), а влюбить в себя блядь, которая по профессии своей должна быть бесчувственной - это вызов мужскому искусству. Девицы обучены не кончать с гостями, и только редкие, с пылкой натурой, не могут удержаться и кончают, быстро изнашиваясь.

Но с такими не интересно. Я выбирал ту, что поопытнее и похолоднее. Я забирался с ней в постель и начинал ласкать её без спешки и добросовестно, приговаривая, как она красива и как я её люблю. Она смотрит на меня с усмешкой, с недоверием или без всякого выражения на лице, но я знаю, что ей приятно слышать эти слова. Некоторые мне подпевают, мол, и я какой красивый, и как она меня любит. Но ей-то уплачено, а я говорю бескорыстно, и потому ей слышать это приятней, чем мне.