напротив. Идалия позволила себе удивиться вслух, почему я не сел рядом с женой, на что я сказал:

- Считайте это знаком гостеприимства, моя жена привыкла к нашей карете и не боится темноты в ней, а вы - гостья, и вам может стать боязно.

Было так темно, что я едва различал Н., да и то лишь потому, что на ней было светлое платье. Мы вели оживлённый разговор, злословя о похождениях известной всем нам особы. А я тем временем положил руку на колено Идалии.

Она вздрогнула, но продолжала говорить, как ни в чём не бывало. Она не знала, заметила ли Н., и делала вид, что ничего не происходит. Я тоже не знал, видит ли в темноте моя близорукая мою доблесть, но очень хотел, чтобы она заметила.

Идалия взяла мою руку и стала отрывать её от колена, но она боялась прикладывать заметные усилия. Пользуясь этим, я стал задирать сбоку её платье.

В то же время я рассказывал очень смешной анекдот, который я вспомнил специально для этой ситуации. Я жестикулировал одной рукой, старательно работая другой. Все от души хохотали. Я хохотал особенно громко, раскачиваясь всем телом, что дало мне возможность прорваться рукой к её ляжкам. Все, что она могла теперь делать, это сжимать колени. Я уже добрался до её тайных волос и пальцем проник между ног.

И тут наступил момент, который я особенно люблю в игривой борьбе за пизду.

Это момент, когда я захожу так далеко, что женщина вдруг решает, что дальнейшее сопротивление слишком обременительно, и она вместо того, чтобы отчаянно сжимать колени, расслабляется и разводит их. И моя рука, только что боровшаяся с сомкнутыми ляжками, вдруг провалилась во влажную от пота и желания промежность. Но случилось непредвиденное - я своим длинным ногтем царапнул ей пизду. Идалия вскрикнула, а я выдернул руку. Н.