- А что... Он живет по Европам, гоняет туда-сюда, делает свои деньги, почему он не должен платить? - ненависть плебея прозвучала в его словах.

- Послушай, мэн, - сказал я ему. - Я живу на деньги от литературы только два года и живу очень хуево. До этого я двадцать лет вкалывал разнорабочим! Понял? Денег я делаю во много раз меньше, чем делаешь ты, шаря в чужих чемоданах. Ты насмотрелся дешевого ТиВи, где писатели - все сплошь авторы бестселлеров. Ты богаче меня, опомнись!

- Хэ, у него нет мани, а? На руке золотые часы! - Мэтью схватил меня за кисть руки и вывернул ее.

"Еще немного, - подумал я, - и черная сука начнет меня пытать. Руки он мне уже выкручивает".

- Часы не американские. Он не любит американскую продукцию!

- Эй, опомнись, - как можно спокойнее сказал я. - Часы не золотые, но позолоченные, очень дряхлые и отстают на пять минут в сутки.

- Ну-ка, сними часы! - приказал он.

Я снял часы. Марка "Эно" - мне их отдал все тот же Димитрий, когда остановились мои электронные. Гад приблизил часы к глазам, перевернул их. Даже близорукий без очков мог рассмотреть обильно поцарапанное стекло и истертый корпус. "Кретин. И дети его будут кретинами! - подумал я. - Что ему от меня нужно? Классовая, а не расовая ненависть, очевидно. Не прет же он на своего напарника, тоже белого. Он прет на мой белый пиджак, это точно. Он не понимает, что можно носить один и тот же белый пиджак пять лет и выглядеть празднично, а не мешком дерьма, как он. Я занимаюсь гантельной гимнастикой и сам раз в неделю стригу себя. Вот я и выгляжу ухоженным, богаче, чем я есть...

- Между прочим, - сказал я, - по данным журнала "Ньюсуик" средний заработок американского писателя 4700 долларов в год.

- Всего! - пятнистое лицо Ральфа озарилось приятной улыбкой. Очевидно, он мысленно сравнил 4700 со своими 20 или 25 тысячами и обрадовался, как ему хорошо живется.

- Я пойду, найду босса, узнаю насчет манускриптов! - Подлец Мэтью, держа мои часы в кулаке, прихватил со стола реэнтрипермит и грин-кард и вышел.