Елену Юрьевну всё это, впрочем, почти не затрагивало. Любовью ни у себя в вожатской, ни в гостях она не занималась и к алкоголю после случая с юннатским любопытством Лебедева относилась с большой осторожностью. Сидела всё больше в своей каморке, читала или слушала музыку. Иногда другие вожатые заглядывали в гости, но чаще компании собирались в других местах, где было попросторнее - например, у художников или в клубе.
А пионерам было совсем скучно. Даже Птица, казалось, приуныл. Всё время ходил смурной, а то и вовсе спал - благо, ввиду дождей пионерам разрешали оставаться в палатах и валяться на кровати хоть целый день.
Птица и раньше отличался тем, что в тихий час спал как сурок. Но тогда это можно было объяснить его ночными самоходами. А теперь чем?
Однажды ночью Леночка решила проверить, чем же это занят Лебедев в то время, когда все спят. Войдя в палату часа в два пополуночи, она обнаружила его кровать пустой. А на улице бушевал ливень. Грозы, правда, не было, но Леночка всё равно обеспокоилась страшно, побежала его искать, но, не имея никаких ориентиров, естественно, не нашла. Промокшая до нитки, она вернулась в отряд. Кровать Птицы была по-прежнему пуста. Обессиленная Леночка свалилась на неё и тут же уснула.
Проснулась она от непонятного ощущения тепла, блуждающего по её телу. Открыв глаза, она увидела Птицу, который с невозмутимым видом сидел на краю кровати с кварцевой лампой в руках. Этой лампой он осторожно водил над лежащей Леночкой, согревая её платье и волосы.
- Не шалю, никого не трогаю, починяю примус, - сообщил он, увидев, что вожатая открыла глаза. - И считаю своим долгом предупредить, что Птица есть древнее неприкосновенное животное.