Мистер Розенберг очень требовательный, и все его боятся. Занятия серьезные – в конце года предстоит вскрывать человеческий труп, – так что от урока преподаватель отвлекаться не любит. Еще в этом семестре нас ждет состязание по орфографии. И позор тому, кто не сможет без подготовки произнести по буквам «дезоксирибонуклеиновая кислота». Мистера Розенберга надо слушать очень внимательно, иначе он «прекратит наши опыты» (то есть выбросит тушу свиньи в помойку и поставит двойку за вскрытие). Почти каждый день на его уроках кто-то плачет. Если же Розенберга довести по-настоящему, то он заставит провинившуюся сидеть в кошмарной провонявшей формалином лаборатории несколько часов и ждать, пока он соизволит провести с ней беседу. А потом отведет несчастную в оранжерею с разросшимися колючими растениями и там устроит выговор.

В середине урока Софи передала Уит записку. Я скосила глаза. «Я волнуюсь. 2000 мини-фотоаппаратов „Полароид“ хватит?» Уитни задумалась, опустив подбородок на карандаш с ластиком – движение, значившее активную мыслительную деятельность. А потом написала: «На всякий случай давай купим 2500». Уит попыталась передать записку Софи, но тут их засек мистер Розенберг.

– Софи? Уитни? Хотите чем-то с нами поделиться?

– Нет, мистер Розенберг, – невинно ответила Софи.

Мистер Розенберг подошел к подругам и отобрал у них записки. А затем вслух прочитал то, что там написано.

– И о чем это вы? – разозлился он.

Уитни вжалась в стул. Она знала, что ей угрожает. Но Софи, новенькая, понятия не имела, какие могут быть последствия.

– Это о вечеринке по случаю шестнадцатилетия. Извините, мистер Розенберг. Просто в голову мысль пришла, боялась забыть, вот и записала. Но не бойтесь! Я вас очень внимательно слушала! – заявила Софи, улыбаясь свойственной ей детской улыбкой.

Ничего себе! Смелая девица.

– То есть вас больше волнуют детали вечеринки, чем предстоящее вскрытие. Представляю, какая скучная и пустая жизнь ждет вас обеих, – сказал мистер Розенберг.