От этих слов замолчала даже Софи. А учитель продолжал:

– По-моему, самое время спуститься обратно на нашу грешную землю.

С этими словами мистер Розенберг открыл папки Уит и Софи и вытряхнул оттуда все бумаги в мусорное ведро. Подруги сидели с открытыми ртами.

Я надеялась, что после такого Уитни и Софи наконец угомонятся и расставят в своей жизни правильные акценты. Ведь ужасно попасть в немилость к мистеру Розенбергу!

После уроков я зашла за подругами в лабораторию (они должны были провести там весь оставшийся день) и обнаружила, что мистер Розенберг их совсем не волнует.

Софи и Уит, стоя на коленях, выгребали свои записи из мусорного ведра. Они уже вычистили все клетки для животных и полили все возможные и невозможные папоротники, так что мистер Розенберг наконец-то их отпустил.

– Привет! – сказала я взволнованно, но они не обратили на меня внимания.

– Подарки для гостей, – сказала Софи. – Ожерелья от «Тиффани» в подарочных сумочках или золотые браслеты?

– Ожерелья – это здорово. Но я видела очаровательные болгарские золотые браслеты с полудрагоценными камнями. Даже лучше, чем ожерелья.

– Эй, вы закончили? – вмешалась я. Ну обратите же на меня внимание!

– Лор, ты иди, нам тут нужно еще столовые приборы обсудить, – сказала Уитни.

Я разозлилась. Как можно быть такими беспечными?

– У вас что, отказал инстинкт самосохранения? Вы только что поругались с мистером Розенбергом! Вас это вообще не волнует?

– В Тейте училась еще моя прабабушка. Мой папа состоит в совете директоров. Если он захочет, мистера Розенберга уволят быстрее, чем ты произнесешь «дезоксирибонуклеиновая кислота», – самодовольно заявила Уитни.

– Да, но он может сильно понизить тебе средний балл, – настаивала я.

– Баллы – не баллы... Это ты, Лора, умница. Получишь одни пятерки, лучшие университеты встретят тебя с распростертыми объятиями. Да даже если я из кожи вон лезть буду, все равно такой, как ты, не стану. Так зачем тогда стараться? – возразила Уитни.