Ведь только единственное бытие имеет право существовать, и Якутск был этим единственным бытием; и только единственный город имеет тысячу ликов и один облик, и Якутск был этим единственным городом. Софрон ступал по его булыжникам, по его гудрону, по его земле, по его песку, по его траве, по его льду, и восторг истины и жизни воцарялся в сердце Софрона с каждым шагом. Огромные мосты висели перед ним, как лабиринты грез, или полярные просторы; сияющие дома вставали справа и слева, словно воздушные дворцы, или скалы, или Ленские столбы. Предстоящая работы манила своим величием, ненужностью и легкостью; справедливая политическая цель радовала душу и щекотала нервы. Белые домики умиротворенно образовывали свои очертания сквозь рассвет, как нежно замеревшие цветы на поверхности реки; туман окутывал набережную, и мостовая была покрыта выбоинами и вмятинами, как будто по ней прошел огромный ископаемый зверь. Свет от далекого солнца словно рождал светлых призраков, присутствующих в каждом блике на белых стенах, и черные двери с огромными засовами, наверное, были входами в роскошные жилища, таящие пустоту и уют, а, может быть, вели в нищие квартиры, или комнаты, в которых стоят пестрые диваны и висит календарь. Софрон посмотрел направо и увидел торжественный дом с большим подъездом и фонарями. Над подъездом был герб, изображавший двух мамонтов, стоящих на задних лапах друг напротив друга, а в центре находился полукруглый щит, заштрихованный косыми линиями и квадратиками, и над ним была надпись:

REPEAT MUNDUS FIAT YAKUTIA

Это был дом Степана Лйчыыылыйы, видного якутского горожанина, но сейчас тут располагался детский сад для детей коммунистов. Айчыыылыйы был замечательным богатым якутом, бежавшим из Якутии в Японию, которая тоже существовала, после того, как коммунисты захватили власть в стране. Когда он шел по родному Якутску, одетый в шубу и унты, то все кланялись этому человеку, потому что он действительно имел право на все, что имел.