– А где в штатном расписании указано, что надо взять именно эту оторву? – ядовито поинтересовался Осовский, ткнув пальцем в изображение Вики. – Она что, незаменимый научный кадр? Или ее по длине юбки выбирали? Вернее, по отсутствию длины?

– По заявке лаборатории, – мгновенно ответил Бульденко. – И направление к нам было. Заявку писал Борис Наумыч, а направление – из института стали.

– Ну не знаю. – Осовский скривил тонкие губы. – Если отдел кадров только бумажки подписывает, то я вообще ничего не понимаю. Забывать стали, товарищ Бульденко, как должен работать отдел кадров. Посылаем запросы в институты на специалистов, а получаем... – он на секунду задумался, – а получаем, товарищ Бульденко, вот такой результат. Все-таки научный институт, с мировым именем, а не кабаре какое-нибудь. Вы, Семен Никанорович, подумайте о стиле работы. Подумайте. Давно она у нас работает?

– С марта, – сообщил Семен Никанорович. – Так что еще молодой специалист.

По закону, молодых специалистов в то время нельзя было трогать в течение двух лет.

– Ну ладно, -– сказал Дмитрий Петрович и что-то отметил в настольном календаре. – Я поговорю с Борисом Наумовичем. Он тут подал бумагу в дирекцию о дополнительном выделении для лаборатории двух штатных единиц. Надо будет рассмотреть вопрос в комплексе. А как у нас дела в подмосковном филиале?

Подмосковный филиал Института находился в тридцати километрах от Москвы и служил местом ссылки для всех тех, от кого не удавалось избавиться иным способом. Было совершенно ясно, что Борис Наумович Хейфиц, только в этом году наконец-то получивший высочайшее разрешение набирать людей в лабораторию, сдаст Вику в филиал, не моргнув глазом. Тем более если у него будет надежда на сохранение за своей лабораторией ее ставки.

– В филиале, – доложил Бульденко, – текучесть кадров. Но мы принимаем меры.

– Вот и принимайте. Вы, Николай Николаевич, – Осовский повернулся к Лютикову, – задержитесь. Остальные – свободны. Идите и работайте.