Раньше там жил господин Рашке, но неделю тому назад он выехал, потому что женился и оказалось, что его жене не нравится, когда стены в квартире, как и во всякой мансарде, скошенные. Так что хозяин дома сдал жильё новому арендатору.
Я смотрел в окно, как молодая женщина пытается в одиночку вытащить из фургона тяжёлое кресло. Видимо, папа тоже это видел сквозь стёкла аптечной витрины. Во всяком случае, он запер аптеку, подошёл к этой женщине и предложил помощь. Она что-то ответила ему, кивнула, и они обменялись рукопожатием. Потом они вдвоём вытащили кресло и понесли его в дом.
Я едва удержался, чтобы не крикнуть: «Папа, осторожно! Лучше попроси это сделать фрау Лиссенкову!»
Мой папа очень неловок в таких делах. Но потом я вспомнил, что фрау Лиссенкова у нас больше не работает — она ушла на пенсию. А кроме того, мне совсем не хотелось позорить своего папу перед чужой женщиной.
Уж лучше бы я крикнул! Потому что вскоре на лестнице раздался грохот. Я бросился наверх. Папа спускался мне навстречу. Он прихрамывал.
— Что, кресло свалилось? — спросил я.
— Нет, я, — пробормотал он. — Ничего страшного.
Тут к нам подошла наша новая соседка.
— Очень больно? — спросила она.
— Да нет, ничуть, — заверил её папа, а сам скривил лицо, как он всегда делает, когда ему больно. — Разрешите представить вам моего сына Макса.
— Привет, Макс, — сказала она и протянула мне руку. — А меня зовут фрау Лихтблау.
— Здравствуйте, фрау Лихтблау, — поздоровался я.
Потом я помог папе и фрау Лихтблау перенести оставшуюся мебель в её новую квартиру. При этом мы немного побеседовали, и она сразу мне очень понравилась. Например, она сообщила, что очень хотела бы иметь собачку, но прежний домовладелец не разрешал заводить собак. А я рассказал ей, что наш домовладелец, наоборот, разрешает, просто мы пока не нашли такую, которая бы мне понравилась. Она поддержала меня, заметив, что я прав и что нельзя брать в дом первого попавшегося пса, а папа добавил, что, мол, у собак, как и у людей, бывает любовь с первого взгляда. И есть, видимо, смысл подождать.