– Сазонтьев вызывает "Хок", адмирал Уайт, адмирал Уайт...
Высоко над обеими флотами над раскрытой дверью вертолета репортер Си-эн-эн Джон Райт кричал в микрофон, стараясь перекрыть грохот винтов и шум ветра:
– ... итак все приближается к развязке! Через несколько минут мы узнаем, будет ли этот день последним в истории человечества, либо оно еще немного протянет на нашей маленькой земле...
Бункер управления стратегических войск во дворике Генерального Штаба на Новом Арбате не очень приспособлен для длительного проживания своих обитателей. Обычно в этих подземных залах, обитых деревом и украшенных мнимыми окнами искусственной подсветки находилась лишь дежурная смена, но вот уже два дня здесь ютилось почти все руководство страны. В одной из дальних комнат, увешанной картинами прославленных генералов и маршалов былых времен, находились двое. Один из них спал на кожаном диване, небрежно набросив свой китель с погонами генерал-полковника через спинку стула. Второй, молодой, черноволосый генерал-лейтенант, задумавшись, машинально расхаживал по мягкому паласу, чуть прихрамывая и поглаживая правый висок. Время в этой комнате перетекало из будущего в прошлое с тягучестью старого крымского вина. Казалось что даже большие, старомодные, отсвечивающие благородной латунью настенные часы замедлили свой ход. Секундная стрелка еще чуть-чуть двигалась, минутная еле ползла, а самая толстая и короткая, часовая, словно просто отказалась работать.
Вскоре человек на диване зашевелился, мучительно застонал и сел. Расстегнув армейскую рубашку еще на одну пуговицу он потер рукой грудь и хриплым голосом сказал:
– Все таки здесь не хватает воздуха. Такая муть сейчас приснилась. Будто я еще в училище и пришел сдавать топографию не зная при этом ни слова. Так и стоял как пень, ни бум-бум.
– Да, сны у тебя не очень. Я тоже всегда не любил экзамены.
– Ты приляжешь?
– Нет, хотел было, но чувствую не смогу уснуть. Пытаюсь представить себе как все это будет, знаю все, проходили в академии, видел все эти документальные фильмы... И все таки это невозможно осознать до конца.