– Да нет. У меня картотека. Я ведь всегда отвечаю на письма… но только…
– Да?
Взгляд мисс Бримли стал особенно серьезен.
– Но только впервые они мне пишут – в страхе.
– Так. И в чем моя задача?
– У меня одна лишь мысль мелькнула. Помнится, у Адриана Филдинга был брат – преподаватель в Карне…
– Он там старшим преподавателем, если не вышел еще в отставку.
– Нет, он уходит нынешней весной – я в «Таймсе» прочла несколько недель тому назад на полосе придворной хроники, в том месте, где всегда оповещает о себе Карн. Там говорилось: «Сегодня в Карнской школе начинается пасхальный семестр. В конце семестра выйдет в отставку м-р Т. Р, Филдинг, про бывший в должности старшего корпусного наставника определенные уставом пятнадцать лет».
– Ну, Брим,– сказал Смайли со смехом,– память у вас фантастическая.
– Запомнилось из-за фамилии Филдинг… Ну и, в общем, я подумала – вы, может быть, позвоните ему. Вы, наверно, с ним знакомы.
– Да-да, знаком. Во всяком случае, встречались как-то на годовщине в Оксфордском колледже Магдалины. Но… – Смайли слегка покраснел.
– Ну что, Джордж?
– Да видите ли, он немного не тот человек, что Адриан.
– Ну, разумеется,– возразила резковато мисс Бримли. – Но он сможет вам дать кое-какие сведения о Стелле Роуд. И о ее муже.
– Вряд ли это удобно будет по телефону. Думаю, лучше мне съездить к нему. А почему бы вам не позвонить Стелле Роуд?
– Но ведь сегодня вечером нельзя. Муж ее сейчас дома. Я решила нынче же послать ей письмо с приглашением приехать ко мне в любое время. Но, – продолжала она, нетерпеливо притопнув ногой,– надо сейчас же, немедля что-то предпринять, Джордж.
Смайли кивнул и, подойдя к телефону, набрал справочное и попросил дать телефон мистера Теренса Филдинга. После продолжительной заминки ему дали номер коммутатора Карнской школы – там уж, мол, соединят, с кем ему надо.
Хотелось бы чуть больше знать о Смайли, думала мисс Бримли, наблюдая за его неуверенной повадкой. Интересно, сколько в этой повадке наигранного, а сколько подлинной ранимости. «Он лучше всех,– отзывался о нем Адриан. – Наикрепчайший, наилучший». Но ведь сколько людей научились на войне быть крепкими, научились ужасным вещам, а кончилась война – и они с содроганием отбросили от себя прочь э т у страшную науку.