- Сильнее, чем я люблю ее, любить невозможно. Если она не принадлежит мне до конца сейчас, значит, этому никогда не сбыться.

- Не отчаивайся, - посоветовала Магда. - Ступай домой и подожди; может быть, время подскажет лекарство.

Аларик вскочил в седло и направил коня через вереск. Магда немного проводила гостя: гордо вскинув голову, широким, размашистым шагом шла она рядом с белым конем, не отставая. Когда вдали показался замок, ведунья остановилась. - Прощай, и удачи тебе, Аларик, - сказала она. - Я буду думать о тебе. - И Магда повернула назад.

Граф Аларик возвратился в замок, и с того времени стал еще предупредительнее к жене, ежели, конечно, такое возможно. Он рассылал гонцов во все края за богатыми дарами, желая порадовать Кэтрин; не проходило дня, чтобы граф не предоставил ей нового доказательства своей верности и преданности, словно надеясь, что таким образом любовь его наконец достигнет необходимой степени совершенства. Но хотя леди Кэтрин казалась счастливой и беспечной, всякий раз, когда Аларик заглядывал ей в глаза, он видел, что мысли Кэтрин по-прежнему далеко; и теперь, когда граф знал, о чем Кэтрин думает, он с каждым часом становился все печальнее, хотя умело скрывал свое горе.

Дни шли за днями, и складывались в месяцы. Пришла зима, а за нею весна, и вот переливы золота и белизны вспыхнули и погасли, весна миновала, и возвратилось лето. И в канун середины лета, едва сгустились сумерки, госпожа графа Аларика, одетая в платье синего бархата, выскользнула из замковых врат и побежала в поля; и чем дальше удалялась она от замка, тем громче звучали в ее ушах эльфийские напевы. Но граф Аларик не спускал с жены глаз и проследил ее уход; он перепоясался мечом, сел на коня, и последовал за Кэтрин.

Добравшись до луга, Аларик снова услышал музыку и снова увидел танцующих эльфов в развевающихся зеленых одеждах. И госпожа его тоже кружилась в эльфийском хороводе на росной траве, ножки ее были босы, как у прочих, а светлые, словно сотканные из бледных лучей волосы окутывали плечи подобно вуали, наброшенной на синий бархат, что в свете луны казался серым.