Граф отвернулся. - Значит, мне суждено ее потерять? - спросил он.

- Пока она смутно помнит о своем эльфийском прошлом, она никогда не будет принадлежать тебе всецело и полностью. Эльфийские напевы, что приносит на крыльях ветер, станут тревожить ее слух; в канун середины лета она станет уходить в эльфийский хоровод, к своему племени; а однажды она может и не вернуться с буйного празднества. И даже если всякий раз она будет возвращаться к тебе, когда бы ты не заглянул в ее глаза, ты прочтешь в них отчужденность, словно мыслями она не с тобой.

- Неужели нет никакого способа завоевать ее? - воскликнул Аларик в отчаянии. - Неужели я так и не смогу заставить ее позабыть об эльфийском племени?

- Только одним способом, - отвечала Магда, - смертный может завоевать эльфийскую деву, а именно: полюбить ее любовью столь совершенной, чтобы в мыслях у нее не осталось места воспоминаниям об иной жизни. Когда любовь твоя к леди Кэтрин станет воистину совершенной, леди Кэтрин напрочь позабудет о том, кем некогда была и откуда родом; тогда и только тогда эльфийские напевы умолкнут для нее навсегда и перестанут бередить ей душу, и пропадет желание танцевать под эту музыку; только тогда заглянешь ты ей в глаза и увидишь, что думает она только о тебе, и о себе, и о вашей жизни вдвоем.

- Но я люблю ее совершенной любовью, - настаивал Аларик. - Я люблю ее всем сердцем. Я даю ей все, чего бы она не пожелала; если понадобится, я стану работать на нее в поте лица или сражусь за нее с мечом в руках; вся моя жизнь принадлежит ей. О, Магда, я готов умереть за нее.

Магда покачала головой. - Видимо, чего-то все же недостает. Если бы ты любил ее совершенной любовью, она принадлежала бы тебе всецело и полностью.

- Так что же мне делать? - спросил Аларик.

- Друг мой, - отвечала Магда мягко, - этого мне не дано знать. Загляни в свое сердце, спроси его, в чем ты неправ; я-то не могу прочесть твою душу.