- А если ты возвратишься к своему народу, вспомнишь ли ты обо мне и нашей жизни вдвоем, станешь ли сожалеть о прошлом?

- О нашей жизни вдвоем я больше не вспомню. Я напрочь позабуду о тебе, и сожалеть ни о чем не стану, а значит, ничто не омрачит моего счастья.

- Я не хочу, чтобы на долю твою выпало хотя бы одно мгновение скорби. Возвращайся к своему народу, возлюбленная моя, и будь счастлива, и да не мучают тебя воспоминания. - И граф Аларик выпустил запястье жены, и она поднялась и направилась к тому месту, где стояли эльфы в трепещущих зеленых одеждах, протягивая к ней руки; а где-то в отдалении первый петух криком возвестил рассвет нового дня.

- Вот и заря; они уведут ее с собою, и я не увижу ее более, - подумал молодой лорд. - Он повернулся и побежал к плетню, где стоял привязанным его конь, и ни разу не оглянулся, ибо рассвет уже сиял в небе, и слишком больно было Аларику увидеть опустевшее поле там, где только что танцевали эльфы.

Аларик слепо погнал коня через поля и через лес, не заботясь о том, куда несет его скакун; только спустя час, впервые отвлекшись от горестных мыслей, Аларик обнаружил, что едет по дороге, ведущей к дому. Впереди высился его замок, позлащенный утренним солнцем; а между ним и замком по пыльной дороге брела одинокая фигурка в синем бархатном платье. Аларик пришпорил коня; молодая женщина услышала, обернулась, увидела всадника и остановилась, поджидая; в лице ее читалась радость и облегчение. Граф подъехал ближе и натянул поводья. - Кэтрин, - воскликнул он.

Несмотря на всю свою радость и облегчение, юная госпожа едва не расплакалась. - О, Аларик, я так измучилась, что ни шагу более ступить не могу. Погляди-ка, - Кэтрин приподняла подол платья, - Я умудрилась потерять туфли, сама не знаю как. Я проснулась на лугу, одна-одинешенька, и ужасно испугалась. Должно быть, пришла туда во сне. А ты поехал искать меня? Ты тоже испугался?