Проклятье. Из-за отключения света гриль в баре не работал, и Даниэль сел на свой мотоцикл «бьюэл-стритфайтер» с двигателем 1200 см³, на котором ездил по городу, чтобы поесть в парке, где он бегал. Хот-доги в этом заведении, которое открылось в городе первым и было точной копией тех, что Даниэль видел в американских фильмах, приводили его в восторг. Дом Мараньона находился неподалеку, мотоцикл можно было оставить в гараже отделения музыковедения — мускулистый «бьюэл» был желанной добычей для угонщиков, и Даниэль никогда не оставлял его на улице — и спокойно отправиться на концерт пешком.

Увидев Даниэля, человек за стойкой улыбнулся.

— А я уже без вас соскучился!

— Вот я и пришел. Только не протыкайте булочку, чтобы горчица с кетчупом не вытекала.

Даниэлю показалось, что в глазах продавца мелькнула неприязнь, словно своим замечанием он поставил под сомнение его компетентность.

— Вы музыкант, верно?

— Я музыковед. А почему вы об этом спрашиваете?

— Дело в том, что я часто вижу, как вы входите и выходите из этого здания. Держите ваш хот-дог.

Скучающий продавец попытался втянуть Даниэля в задушевную беседу, как это часто бывает с таксистами, которые в данный момент никуда не торопятся.

— Но вы умеете на чем-нибудь играть, хоть немного?

— Я играю на пианино, но не слишком хорошо. Мы, музыковеды, занимаемся наукой. Изучаем партитуры и все такое.

— Я понимаю. Мой сын здорово играет на гитаре, смотришь на него — и сердце радуется. Но я его не слишком поощряю, потому что музыканты бедны как церковные крысы.

— Если он играет очень хорошо, то нет. Вот музыковедам живется несладко, за это могу поручиться.