– Глупая ты обезьяна, мать твою.
Я чувствую руку Радкина на своей спине.
Я отворачиваюсь.
Ноубл подмигивает.
Эллис смотрит на меня не отрываясь.
Вот и все.
На сегодня.
Я стою в коридоре, возле столовки.
Я звоню домой.
Никто не отвечает.
Они все еще в больнице или уже спят. В любом случае она – в отключке.
Я вижу ее отца на койке, вижу, как она ходит взад-вперед по отделению, носит Бобби на руках, пытается укачать его, чтобы не плакал.
Я кладу трубку.
Я звоню Дженис.
Она отвечает.
– Опять ты?
– Ты одна?
– Пока да.
– А потом?
– Надеюсь, что нет.
– Я постараюсь приехать.
– Еще бы.
Она кладет трубку.
Я смотрю на истертый пол, на следы ботинок и грязь, на свет и тени.
Я не знаю, что делать.
Я не знаю, куда идти.
* * *Звонок в студию: Вы вчера это видели? (Читает) Вопящая толпа окружила Королеву. Королевская прогулка по парку Кэмпердаун закончилась ужасной массовой истерией. Тысячи орущих людей прорвались через хлипкие веревочные заграждения и обступили Королеву и Герцога Эдинбургского со всех сторон. Полиция пыталась разогнать толпу и восстановить порядок. Одна женщина, попав в самую гущу толпы, кричала: «Я дотронулась до Королевы!»
Джон Шарк: Несчастная дуреха.
Слушатель: Слушайте дальше (читает): Утром того же дня муниципальные служащие были вызваны на работу: им было приказано стереть надписи антироялистского содержания со стен и заборов, расположенных вдоль маршрута Ее Величества.
Джон Шарк: Вот сволочи, хуже ирландцев.
Глава вторая
Грязный старинный английский городишко? Как этот старинный английский городишко оказался здесь? Знаменитый массивный серый дымоход его самой старой фабрики? Ему здесь не место! С какой стороны ни загляни, между ним и смотрящим не торчит никакое ржавое копье.