Я поднырнула под оградительную ленту, кивнула двум-трем знакомым копам и только подняла голову, как услышала голос Траччио:

— Лейтенант Боксер!

Шеф стоял у трапа на борту парома — в кожаной куртке и «докерсах», с приглаженными лаком волосами — и энергично призывал меня подняться. Паук муху приглашал…

Я направилась к нему, но прежде чем подняться, пропустила двух спускающихся по трапу санитаров с носилками. Носилки раскачивались. Взгляд машинально метнулся к лицу жертвы, крупной афроамериканки, лицо которой скрывала кислородная маска, а из-под пластыря на руке тянулся шланг капельницы. На наброшенной на тело простыне проступали пятна крови.

В груди кольнуло; сердце на секунду остановилось, но уже в следующее мгновение мозг сложил детали воедино.

Жертвой была Клэр Уошберн!

Мою лучшую подругу застрелили на пароме!

Я схватилась рукой за носилки. Второй санитар, грубоватый блондин, сердито рявкнул:

— Отойдите, леди! Не мешайте!

— Полиция. — Я распахнула куртку, демонстрируя жетон.

— Мне наплевать, кто вы такая. Хоть сам Господь Бог, — буркнул блондин. — Ее нужно срочно доставить в реанимацию.

Сердце заколотилось так, что заложило уши.

— Клэр, — тихонько позвала я, спускаясь с санитарами по трапу. Каталка, громыхая, съехала на асфальт. — Клэр, это Линдси. Ты меня слышишь?

Она не ответила.

— Что с ней?

— Вы понимаете, что ее нужно срочно отвезти в клинику? — прошипел санитар.

— Скажите, что с ней, черт возьми!

— Откуда мне знать!

Я отступила в сторонку, провожая каталку беспомощным взглядом. Двери «скорой» распахнулись.