— Благодарю вас, — мисс Харпер помнила еще с детства, где искать лестницу. Вон там, должно быть, и была просторная прихожая; и с чемоданом и сумочкой в руках она направилась туда. Лестница предстала перед ней, такая дивно соразмерная, что у мисс Харпер перехватило дыхание. Она оглянулась — огромная женщина смотрела ей вслед.

— Я когда-то жила в таком доме. Их, должно быть, строили в одно время. Эти дома ставили на века, чтобы людям…

— Будет трепаться-то, — сказала женщина и отвернулась.

Со всех концов комнаты доносились обрывки разговоров, в углу несколько человек окружили тех двоих, что привезли сюда мисс Харпер, там то и дело гремел смех. Да, они свыклись с нынешним уродством некогда красивого и статного дома, и мисс Харпер невольно пожалела их. Ей хотелось заговорить с ними, даже подружиться, вместе шутить и смеяться; ну разве им не любопытно, что именно здесь хозяйка особняка когда-то принимала гостей? Мисс Харпер размышляла, следует ли сказать: «Доброй ночи» — или же вновь поблагодарить, а может, лучше: «Да благословит вас Господь», но никто не обращал на нее внимания, и она стала подниматься по лестнице. На площадке оторопела — здесь сохранилось окно с витражом. В детстве солнечный луч дробился о цветные стекла и расплескивался по ступенькам сотнями маленьких радуг. Как по мановению волшебной палочки… «Где же, где вы — дома нашего детства? Мне так тоскливо…» Впрочем, пора снять мокрую одежду, а то и в самом деле недолго простудиться.

Наверху мисс Харпер, не раздумывая, направилась налево: тут всегда была ее комната. Дверь распахнута настежь, она заглянула внутрь: комнату «внаем» не спутаешь ни с чем — все уродливо, жалко, дешево. Мисс Харпер дернула за шнур, свисавший с потолка у самого порога, вспыхнул свет, и тут же защемило сердце: выщербленный пол в комнате проваливается, обои свисают клочьями. «Во что превратился дом, — с горечью подумала она. — Неужели здесь можно спать?»