Наконец она сдвинулась с места и положила чемодан на кровать. Надо обсохнуть, надо привести себя в порядок. Кровать на привычном месте, между окон; правда, матрац свалялся и стал жестким, перекладины потемнели, от них идет тошнотворный запах, пружины стонут от малейшего движения. Мисс Харпер передернуло: «Нет, прочь, мрачные мысли, прочь, пусть это будет комната моего детства». Дверь там же и окна — два против двери и два сбоку; в старину строили не разнообразно, но добротно — должно быть, тысячи одинаковых, ладно скроенных домов разбросаны по всей стране. А вот чулан не на месте. По чьей-то прихоти оказался справа, а не слева от кровати. В нем жили ее игрушки, да и сама она, маленькая, любила там прятаться. Но чулан в те времена был слева.

Ванная комната тоже не с той стороны; впрочем, это не так важно. Мисс Харпер хотела было принять на ночь душ, но, взглянув на ванну, благоразумно решила потерпеть до дома. Она ополоснула лицо и руки, и тепло блаженно разлилось по телу. А в чемодане, к счастью, уцелел флакон с одеколоном и ничего не промокло. Можно по крайней мере спать в сухой ночной рубашке, пусть даже в холодной постели.

Мисс Харпер легла и зябко поежилась, а в детстве было так приятно забраться в согретую постель. Она лежала в темноте, не смыкая глаз, и мысленно перебирала события последних часов: «Сначала автобус, потом фургон, а теперь вот чернота спальни, и никому не известно, где я и что со мною станется. Есть только чемодан да остатки денег в кошельке; я даже не знаю, где нахожусь. Устала — снотворное, наверно, еще действует, — а то слушалась бы всех подряд так покорно, как же. Ну ничего, утром докажу им, что могу за себя постоять».

Рев музыкального автомата и гогот парней внизу стерлись, растворились в далекой мелодии… это мама поет в гостиной, гости слушают, сидя в жестких креслах, папа аккомпанирует на рояле. Названия не вспомнить, но это мамина любимая песня. «Выйду-ка я на лестницу послушать», — подумала мисс Харпер, но в этот момент в чулане что-то зашуршало. Только он почему-то справа, а не слева. Мисс Харпер хотела слушать маму, но шорох уже перерос в стук, словно деревяшки ударялись друг о друга. «Может, встать и навести порядок, а то не слышно музыки? Но в постели так тепло, уютно, и уже сплю почти…»