За обедом Митя сидел скучный, ел мало, всё хотел спросить, что будет с Дружкой, а не решался.

И вдруг отец сказал:

- Весна! Теперь джейраны уходят в пустыню.

Он говорил, ни к кому в особенности не обращаясь, но все посмотрели на Митю.

- Не отдам Дружку, - буркнул Митя и стал сползать со стула.

11

Ночью Митя спал плохо. Ему снился странный сон.

Джейран шёл по степи один среди маков, травы и звёзд.

И чей-то знакомый голос, растягивающий окончания слов, пел старую и знакомую песенку:

- Я возьму камышинку.

Сделаю дудочку...

Это звонит будильник. Все в доме уже на ногах. Во дворе стоит машина, и отец смеётся, глядя на Митю.

- Вставай! - кричит он. - Поедем провожать Дружку. Пора!

12

В степи была уже настоящая весна.

В зарослях звенели чирки, на каменных осыпях перекликались кеклики. Низко пролетали утки над скрытой в ивняке водой.

Земля просвечивала сквозь первую поросль коричневым загаром. Погода установилась надолго. Широко раскинулись заповедные золотые пески пустыни.

Митя уходил всё дальше от машин, где остались охотники с ружьями и собаки. Он обнял руками Дружку за шею. Джейран шёл с ним рядом, ровно перебирал ногами, прислушивался к степным тревожным запахам.

Горьковатым медком дышала поверх всех трав мята, остро щекотала ноздри вкрадчивым запахом полынь.

Настойчивым движением Дружка высвободился из рук Мити и шагнул в степь.

Митя отступил назад.

Где-то далеко за спиной лаяли собаки и слышались голоса охотников.

И вот он мелькнул за невысоким кустарником, гость из Яз-Явана, похожий на дикое вишнёвое деревце с острыми прутиками-рожками.

- Митя-а! Митя-а! - кричали издалека.

А Митя всё стоял и смотрел вперёд, в широкий и чистый простор весенней степи.