И тогда Джеймс решил написать историю своей жизни. Решение вызревало в нем постепенно, но, приняв его, он испытал облегчение.

Джеймс провел в постели весь день: спал, думал, безуспешно пытался вспомнить. Больше пятнадцати часов его тело не двигалось с места, а мысли бродили далеко. Впоследствии он не мог сказать, что стало первым толчком, за которым последовало прозрение. Наверное, полузабытая цитата из Томаса де Куинси о том, что человеческий мозг — это палимпсест. Джеймс полчаса рылся в шкафу, прежде чем отыскал экземпляр «Сочинений» с отчеркнутым абзацем: «Так что есть человеческая память, как не громадный естественный палимпсест?.. Бесконечные идеи, образы, чувства оседают в мозгу, словно мягкий солнечный свет. И каждый следующий слой погребает под собой предыдущий. Тем не менее ни один не исчезает бесследно. Всемогущая память, получив соответствующий стимул, способна извлечь на поверхность любое впечатление, каким бы мимолетным оно ни было».

На мгновение Джеймс ощутил, как всемогуща его память (хотя он даже не помнил, когда подчеркнул этот абзац). Мысль, что ничто не исчезает бесследно, пусть и хранится в центре весьма запутанного лабиринта, успокаивала.

Он резко сел на постели и уставился во тьму. Перед ним возник образ извилистого туннеля с дырами в стенах, по которому он брел каждую ночь.

Вот он я, подумал Джеймс, стою в середине лабиринта, путеводная нить утеряна, а единственный способ найти выход — вернуться к началу.

История его жизни. Это будет настоящий детектив. В поисках утраченного времени. Он будет писать и вспоминать. Если я закрою глаза и хорошенько сосредоточусь, подумал Джеймс, то смогу найти дорогу назад, и кто знает, возможно, отыщу ключ от маленького черного сейфа.

Приняв решение, Джеймс не стал медлить. Он встал с постели, оделся и отправился в магазин, где купил блокнот в белой виниловой обложке. Сто пятьдесят страниц. Часы показывали половину восьмого. Джеймс зашел в бар и, положив блокнот на стол, начал писать, не дождавшись, пока официант принесет пиво.