Покачиваясь всем телом из стороны в сторону, Брент посматривал и на самолет, всякий раз поражаясь тому, что этот монстр, собранный на авиазаводе Накадзимы не меньше шестидесяти пяти лет назад, еще ползает по небу. «Для своего времени — венец конструкторской мысли», — как-то раз горделиво сказал о нем на ангарной палубе его старый пилот, маленький лейтенант Йосиро Такии, а потом, водя Брента вокруг огромной машины, добавил: «А вот мотор „Сакаэ-11“ мощностью девятьсот восемьдесят пять лошадиных сил и трехлопастный пропеллер „Сумитомо“ с изменяемым шагом винта — вообще на все времена. А убирающееся шасси, специально сконструированное для посадки на стальную палубу авианосца, а цельнометаллический бензобак, а особо прочная обшивка! Что там говорить! Ни ваш „Дуглас-TBD“, ни допотопный английский „Фэйри Суордфиш“ в подметки ему не годятся». Он стал на цыпочки и любовно похлопал по оскаленной морде тигра, изображенного на обтекателе. «Эта зверюга дважды атаковала Перл-Харбор и пустила на дно „Лексингтон“, „Йорктаун“ „Хорнет“, „Рипалс“, „Принца Уэльского“, „Гермес“ и еще десяток других. Извини, Брент, тебе, наверно, неприятно это слушать…» Брент принялся уверять удрученного своей бестактностью старика в обратном, хотя под ложечкой у него возникла отвратительная пустота.

Брент проникся к нему уважением, еще когда они летели над Средиземным морем в Тель-Авив. Такии — один из ветеранов «Йонаги», испытавший вместе с кораблем все превратности сорокадвухлетнего ледового плена на Чукотке — был, без сомнения, лучшим в мире пилотом одномоторного бомбардировщика. После выхода из заточения он, как и вся команда, буквально рвался в бой, и его эскадрилья первой сбросила бомбы на Перл-Харбор.