— Ничего, — спокойно повторил Эндрю и отвернулся.

Фэлкон откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Отдел, занимающийся слиянием компаний — ведущее подразделение в банке, где Фэлкон и трудился по пятнадцать часов в день, — тоже переживал не лучшие времена. Но собственное положение не внушало Эндрю опасений, хотя вообще-то инвестиционные банки складывали трупы специалистов в этой области штабелями. Начальство любило его.

Грэнвилл Уинтроп недвусмысленно дал это понять не далее как вчера, когда они встретились в роскошном кабинете старшего компаньона на десятом этаже штаб-квартиры банка, расположенной на Уолл-стрит, 72. Оба посмеялись над тем, что кабинет Грэнвилла находится не выше десятого этажа этого здания-небоскреба, ибо как раз до него дотягиваются пожарные лестницы. А дальше, без всякого перехода, Грэнвилл вдруг обрушил на Фэлкона поток комплиментов. «Времена тяжелые, — заметил он, — и все же за минувший год вам удалось вдвое увеличить доходность. За вами несколько важных и солидных сделок, не говоря уж о новых и весьма серьезных клиентах. Мы все гордимся вами. Так держать». Эти слова все еще звучали в ушах Эндрю.

Нет, беспокоиться по поводу премии ему незачем. Она должна быть по крайней мере, на пятьдесят тысяч долларов больше прошлогодней четвертьмиллионной премии, которую он получил как один из вице-президентов. С другой стороны, вдруг подумалось Фэлкону, не исключено, что в ситуации, когда перспективы банка выглядят довольно безрадостно, Грэнвилл мог приравнять свои вчерашние похвалы к эквиваленту годовой премии, во всяком случае немалой ее части. А деньги Фэлкону были нужны, очень нужны. Прошлогодние двести пятьдесят тысяч, к которым следовало прибавить еще стотысячную годовую зарплату, каким-то образом испарились.