Компаньоны неловко заерзали — в тоне Грэнвилла прозвучало некое предостережение.

— Как вы все только что слышали, доходы в этом году уменьшились. Прошу также всех иметь в виду, — Уинтроп выдержал внушительную паузу, — что ваш личный заработок будет значительно урезан из-за высоких налогов на так называемых богатых, который новая администрация протащила через Конгресс.

При упоминании о высоких налогах зал тихо зароптал.

— Однако же и при экономических трудностях, — продолжал Уинтроп, — со снижением прибылей мириться нельзя. Ни в коем случае нельзя.

Ну вот, час пробил. Компаньоны впились ладонями в край стола, особенно пожилые, те, что прошли чистку 1981 года, когда санкции были применены против шестерых.

— Помимо уменьшения доходов, мы столкнулись и с острой потребностью в наличных. Мы завершили переоборудование наших помещений. Установили несколько самоновейших компьютерных систем. И в июле мы купили маркетинговую фирму «Бейтс и Хилгер». А поскольку было решено не включать никого из ее старших служащих в состав наших компаньонов, пришлось заплатить за покупку исключительно наличными. В конечном счете, это приобретение с лихвою окупится. Нам следует выразить признательность нашему новому компаньону господину Фэлкону за проявленную инициативу — а это была его идея — и удачно осуществленную, от нашего имени, сделку. — Грэнвилл кивнул в сторону Эндрю.

Эндрю мгновенно опустил глаза, почувствовав, как на него устремились взгляды присутствующих. Он знал, что не всем была по душе эта самая сделка, главным образом потому, что деньги на нее шли и из их карманов.

— Все это, — продолжал Уинтроп, — требовало наличных. Потому, господа, прошу вас не удивляться, если премии окажутся меньше, чем в минувшем году. Мы в Исполнительном комитете тщательно избегали уравниловки и оценивали ваши усилия только по результату, то есть пошли путем, которого в прошлом избегали благодаря чрезвычайно высоким прибылям.