— Частин!

Я попятился к воротам, нажал переговорную кнопку и буркнул в решетку микрофона:

— Все путем. Ребята что-то напутали, решили, будто я хочу прокатиться. Вот и переживают, что перли в этакую даль зазря.

Уильямс раскинул мозгами и сказал:

— А где же тот, кто должен был тебя забрать?

На этот вопрос я ответа не знал. С надеждой посмотрев на дорогу, я ничего особенного на ней не приметил. Впрочем, вдалеке что-то блеснуло на солнце, постепенно принимая очертания машины. К нам быстро приближался большой светлый автомобиль. Более того, лимузин. Я так и впился в него взглядом. Бородка тоже повернулся и стал смотреть, а Рауль не спускал глаз с меня — так ему хотелось поработать для хозяина.

Лимузин вырулил на парковку, описал большую петлю и, взвизгнув шинами, остановился. Да, тачка не для будничной езды. На похоронах любимой я бы на таком автомобиле не появился. Весь в хроме, украшенный ярко-розовыми завитушками, окна отделаны металлическим кружевом. По капоту и бамперам пробежал ряд крохотных розовых лампочек, которые весело перемигивались. Нарядное авто. Для настоящих педрил. К передним дверям были прилеплены два здоровенных куска картона, закрывавшие какую-то надпись.

Водительская дверь распахнулась, и из лимузина вышел какой-то парень в шоферской форме. Молодой, лет под тридцать. И хотя он вымахал здоровее меня, до Рауля все-таки не дотягивал. Черная форменная кепка была низко надвинута на лоб, а из-под нее торчали канареечные пряди — результат плохой покраски. На парне были синие светоотражающие очки, дешевая подделка под дорогие модели, в которых гоняют байкеры «Тур де Франс». В каждом ухе сверкали серьги-гвоздики с крохотными бриллиантами посередине, а из-под ворота виднелась татуировка наподобие кельтского кольца вокруг шеи. Незнакомец производил суровое впечатление, напоминая борца чемпионской лиги.