Тут меня неприятно кольнуло — пожалуй, впервые за долгие месяцы. Что написать в графе «профессия», если придется заполнить анкету или декларацию? Пока что я, выходит, жиголо. Сунув деньги в карман джинсов, я откинулся на пышном диване и попытался загнать хандру куда подальше.

Был у нас в Бейпойнте специальный психолог для у́рок, который помогал справиться с трудными моментами. В принципе форсированный курс «адаптационной подготовки заключенных», этакий цикл личных встреч и душещипательных бесед, был рассчитан как раз на то, чтобы искоренить у заключенного подобные комплексы и научить нас, как не потеряться, вновь оказавшись во внешней среде. Пожалуй, зря я забил на его сеансы — может, и вышло бы что путное. Просто, помню, пришел я к нашему психотерапевту, и этот зеленый мальчик — дай Бог, полгода, как из колледжа, — принялся грузить меня умными понятиями. Искренне желая своему подопечному добра, он пытался взрастить у меня «чувство собственного достоинства», помочь обрести «жизненные принципы, личные цели и убеждения» и привить «уважение к моральным ценностям». Иначе говоря, читай по губам: «Зак, ты паршивец и поступил паршиво, но если пообещаешь стать хорошим человеком и вести себя как следует, то не пожалеешь. Жизнь — такая клевая штука». А поскольку я исповедовал старейшую зэковскую истину: «я невиновен» (что действительно было так), — то решил не строить из себя лицемера и, пару минут послушав детский лепет нашего «мудрилы», попрощался и вышел. Только меня там и видели.

Эх, вот бы его сюда — мне эмоциональная поддержка ой как не помешала бы, будь я стократ неповинен в инциденте, стоившем мне двух лет жизни. Правосудие вынесло свой вердикт. Значит, так тому и быть. Захари Тейлор Частин попал в черные списки, срок ему пришили белыми нитками, и приговор обжалованию не подлежит. Я бывший зэк, без денег, без работы и перспектив на ближайшее будущее. Да и, пожалуй, не только на ближайшее. Хоть садись на тротуар да милостыню проси.