Она любила меня в такие времена, когда — пусть и не по моей юле — жизнь моя яйца выеденного не стоила. Разумеется, мне было бы приятнее, если бы сейчас, в лимузине, рядом сидела она. Мы распили бы бутылочку «Шрамсберга» девяносто восьмого года, которую она припасла в честь моего возвращения. Но по большому счету: что здесь прощать? Я ее люблю, она меня любит — разве можно еще чего-то желать?

Она мне названивала с острова, хотела предупредить, что планы изменились, да со связью вышли какие-то неполадки. Обычная ситуация. Уж если не телефон, так электричество вырубят. Эх, будни островка-невелички. Один общий знакомый помог найти водителя, который взялся сгонять в Западную Виргинию и довезти меня до места. Барбара будет ждать на Харбор-Айленд. В Форт-Лодердейле я переночую, а на следующий день вылечу из Орландо — удалось забронировать коммерческий рейс. Барбара сняла для меня номер в «Лос-Альтос инн», очаровательном отеле на пересечении всех морских путей.

«Ближайший чартер вылетает в субботу днем, раньше ничего не нашлось. Спешу тебя порадовать: полетишь с Чарли Каллаханом. В три часа он с нетерпением ждет тебя на аэродроме. Даже пригрозил переименовать свою фирму в „Зак авиа“. Это в честь тебя, улавливаешь? Ты, наверное, покатываешься со смеху».

Ну, не в прямом, конечно, смысле, но да. Так и думал, что Чарли какую-нибудь хохму отчудит.

«Поселимся в „Альбери-Бич“ — я уже все устроила. Помнишь наш домик на холме с изгородью, увитой диким виноградом? В спальне без тебя сиротливо и кровать слишком широкая. Лежу под сеткой от комаров и представляю, как было бы здорово… Хотя ладно, мало ли о чем я тут мечтаю. Одно скажу: ты — главное действующее лицо. Знаешь, а кроватка у нас очень даже ничего. Ты прилетай поскорее. Целую…»

Я сложил письмо, сунул в конверт. Достал стопку сотенных купюр, пересчитал: двадцать. И еще здесь лежал клочок бумаги, на котором Барбара торопливо нацарапала: