Мы съехали с моста и еще несколько миль мчались на юг почти до упора, туда, где кончается трасса и начинается национальный природный заповедник Коронадо. Остров в этой части сужен до невозможности — порой достигает нескольких сотен ярдов в ширину. Посмотришь налево — необъятная ширь океана, направо — лагуна Редфиш, а прямо по курсу на много-много миль тянется тоненькая полоска земли, разделяющая водное пространство пополам: на востоке — пляж, в центре — дюны, низким пологим берегом сбегающие к морю на западе.

«Холодная война» все-таки кое в чем сослужила хорошую службу. В те времена, когда каждый рвался первым освоить космическое пространство, НАСА захапало себе здоровенный шматок восточного берега Флориды, дабы прозорливые русские ненароком не углядели, что там творится на мысе Канаверал. Потом, когда напряжение стало ослабевать, НАСА передало почти всю буферную зону на попечение Службы охраны национальных парков, а к Флориде вернулись примерно двадцать миль нетронутой, почти девственной, земли вдоль берега океана.

Мы миновали домик, где размещались приставленные к этой территории рейнджеры, и лодочную станцию с просторной парковкой. Здесь было пусто — парочка джипов да трейлеров, и все. Время не рыбацкое — жарища стоит. Мы съехали с трассы на проселочную дорогу — грязь да ракушки — и пронеслись мимо знака с надписью: «Въезд только для арендаторов».

Я обратился к парнишке за рулем:

— Сворачивай сюда.

Дорога змеилась среди пальм и зарослей дикого винограда. Она уходила в глубь лагуны, кружила вокруг да около и наконец выходила на расчищенный под пашню участок земли вдоль берега. Ярдов на пятьдесят от берега в воду отходил длинный деревянный мол. За ним, крыльцом к воде, стоял первый из нескольких домов, окаймлявших лагуну, — больших низкорослых «изб» с длинными верандами и широкими, опускающимися к самой земле крышами, обитыми давно проржавевшей жестью.