Свет в Майами такой же необыкновенный и в своем роде уникальный, как в Риме; его прозрачность позволяла почувствовать пространство и ощутить волнение, позволявшее тем, кому хватит таланта, передать этот свет на холсте. Лучшее в Майами освещение бывает утром, как почти везде в тропиках. Солнце поднимается над горизонтом, цвета бледнеют, и жара вступает в свои права.

В то утро в аэропорту Майами Интернэшнл лучший свет постепенно рассеивался, становилось жарко. Серебристого цвета правительственный реактивный самолет, прокатившись по полю, резко остановился в секторе частной авиации гигантского аэропорта.

Небольшая толпа устремилась вперед, завидев быстро спускавшегося по трапу высокого человека в бело-голубой рубашке с открытым воротом и короткими рукавами. Четверо из встречавших были в облачении священников. Трое пришли в деловых костюмах. У большей части остальных в руках были фотоаппараты, поскольку появление Кокаинового кардинала всегда означало сенсацию.

Он обладал врожденным чувством времени, или, может, ему просто везло. Турбины еще вращались, постепенно затихая, а первый грузовик уже подъехал, вырулив из-за угла ближайшего ангара в сопровождении еще двух машин, следовавших сразу за ним. За минуту группа мужчин и женщин с автоматами в руках и аббревиатурой DEA

Наблюдая за происходящим с края толпы, я почти физически ощутил, как фотокамеры задрожали от волнения.

— Шоу-бизнес, — проворчал стоявший рядом со мной Том Слейд.

— Pero cono, que cojones,

Кокаиновый кардинал и начальник бригады DEA, старые союзники, мило беседовали, а агенты поднялись на борт и принялись по цепочке передавать друг другу черные пластиковые мешки, тщательно упакованные коробки и чемоданы. Вместе с грузом вынесли и белую гипсовую статую больше метра высотой. Сотрудники аккуратно складывали груз на бетонированную площадку, так, чтобы он эффектно смотрелся перед камерами.