— Хорошо. Сделай мне одолжение и положи это в багажник своей машины.

Рико кивком указал на два потертых чемодана, которые пилот выгрузил из носового отсека самолета.

— Здесь бутылка рома и кое-что для детишек. Я заберу это у тебя сегодня вечером.

— Нет проблем.

Большую часть времени до ужина Рико провел с Сарой. Это была любимая крестница Рико, светловолосая, голубоглазая, как ее мать. Девочке было семь лет, и она страдала аутизмом. Сара требовала постоянного внимания. Ее матери пришлось из-за нее оставить карьеру журналистки, и она чуть было не стоила нам нашего брака. Сестра Сары, Нэнси, дулась: тяжело, когда тебе девять лет, а на тебя не обращают внимания.

Но затем Рико схватил Нэнси, посадил к себе на плечи и, провезя на себе через двор, усадил в гамак, после чего рассказал девочке старинную карибскую историю о морском чудовище, жившем в одиночестве в пещере на берегу лазурного моря. Когда они садились ужинать, в глазах Нэнси и Рико играли искры смеха. Лиза поджарила желтохвоста, и мы ели его с зеленым салатом, запивая сухим чилийским белым вином, однако нашу милую беседу и спокойную трапезу прервал крик Сары из ее комнаты. Лиза, ни слова не говоря, бросилась из-за стола с такой мукой на лице, словно ее ошпарили кипятком.

— Иногда она бьется головой о предметы, — сказал я, не пытаясь скрыть родительской боли.

— Сочувствую. Это должно быть очень тяжело.

— И становится все тяжелее. Я хотя бы днем могу удрать из дома. А Лизе деться некуда.

— Понимаю.

— Думаю, мне тоже нужно постараться понять, но большую часть времени я просто с ума схожу. Почему? Почему? Я знаю, ты скажешь, что так захотел Господь. Но что это за Бог, который сотворил такое с маленькой девочкой? Если этого хочет Бог, тогда Бог…

Рико молчал.

— Извини, я не хотел… это все пьяный бред.

Рико улыбнулся: