Высоты он не боялся, и вскоре две фигуры стояли на коленях друг возле друга, в то время как лучи занимавшегося рассвета постепенно заполняли пространство под куполом.

— Благослови тебя Господь, и да облегчит Он твой путь, — прошептал посетитель.

— И пусть свет очистит твою веру, — ответил он. Это была литания

Так, стоя рядом, обратились к тишине кающийся грешник и убийца.

Ждать пришлось недолго, и с первыми лучами солнца покаяние накрыло его словно волна. Встав, он вытянул руки и запрокинул голову, в самоотречении обратив лицо к небесам и моля Бога о любви и прощении.

Но вместо этого он нашел смерть. Удар был предательским. В панике он попытался ухватиться за что-нибудь, чтобы предотвратить смертельное падение, но — тщетно. Мгновение абсолютной ясности, манящей, непреложной вечности, а затем — пустота.

Аминь.

С этого, должно быть, все и началось.

Позже я сам совершил восхождение в темном колодце. Когда я впервые в жизни поднимался по неразличимой и, как казалось, нескончаемой винтовой лестнице к величественному куполу, что-то словно бы коснулось меня, и по спине и шее забегали мурашки.

Я стоял на галерее и молился. Первые лучи нового дня осветили купол базилики Святого Петра, и в этот миг я ощутил благоговейный трепет и блаженство.

А еще — страх.

ГЛАВА 2

Когда-то я был неугомонным полицейским, а нынче я — римско-католический монах, почти священник, обитающий на задворках самой многочисленной церкви в мире. Веками монахи выполняли для своей церкви всю черную работу, причем скорее в буквальном смысле, чем в духовном. Это были отсталые «синие воротнички» по сравнению со священниками, принадлежавшими к верхушке церковной власти, и надменными богословами.