Мне категорически не хотелось растрачивать блестящие таланты Чаньи на этот глиняный горшок, и я желал лишь одного: чтобы она воспользовалась своим обаянием и убедила громилу податься в какой-нибудь другой бар. Мы с Чаньей испытывали взаимную симпатию и понимали друг друга без слов. Стоило мне повести глазами, и она догадывалась, чего я хотел. По крайней мере (это место повествования требует особой верности изложения) именно мой знак глазами, по-моему, и заставил ее подойти к столику нового клиента. Не прошло и минуты, как его тонкие, некрасивые губы растянулись в подобии улыбки. Ладонь Чаньи легла на необъятное бедро здоровяка, и, когда девушка потянулась к стакану с «дамским напитком» (коктейль «Маргарита» с увеличенной дозой текилы), он жадно уставился на ее грудь. Ну вот, очередной гордец укрощен.

Качок принадлежал к тому типу мужчин, чье либидо, прежде чем взыграть в полную силу, требует ненавязчивого поощрения. Чанья немедленно подстроилась, и они, почти касаясь головами, заговорщически и бурно что-то обсуждали. В этот момент, форсируя развитие событий, из ложного музыкального автомата полилась мелодия Эрика Клэптона «Ты так красива сегодня вечером». И эта романтическая песня послужила последней соломинкой. Рука железного шпика потянулась к бедру Чаньи. Я сверился с часами на музыкальном автомате: не прошло и пяти минут, как несгибаемый мужчина был покорен, — рекорд даже для Чаньи. Я решил ей помочь и повторил песню Эрика Клэптона еще раз. Или мне просто стало интересно, какой эффект возымеет исполнение мелодии «на бис»? В уголках его неестественно голубых глаз появились крохотные слезинки. Даже на расстоянии тридцати футов я угадал, что прошептали губы здоровяка: «Я так одинок». И затем — уж совершенно невпопад: «Ты тоже очень красива сегодня вечером».

— Спасибо, — проговорила Чанья и скромно потупила глаза.

В этот момент в дверь вошел продавец роз.