Через десять минут полковник, почти полностью протрезвев, приказал шоферу исчезнуть вместе с лимузином (ему вовсе не хотелось, чтобы стало известно, где он находится) и посмотрел на меня;

— Пошли наверх снимать с нее показания. Захвати штемпельную подушку и бумагу.

Я взял штемпельную подушку, которую мы использовали, если требовалось поставить нашу печать («Клуб пожилых мужчин. Несгибаемые члены»), и вынул из факса несколько листов бумаги. Факс Нонг установила ради тех немногочисленных зарубежных клиентов, которые еще не успели обзавестись электронной почтой. Мы хотели выбрать в качестве доменного имени

— Версаче.

— Настоящий или подделка?

Я осторожно взял пропитанное кровью платье и прикинул на вес.

— Трудно сказать.

Викорн усмехнулся в духе Мегрэ, словно давал понять, будто обнаружил недоступную моему пониманию зацепку, и мы продолжили восхождение по лестнице. Бюстгальтер миновали молча. Перед дверью в комнату я подобрал с пола трусики; почти невесомые, без следов крови и настолько миниатюрные, что никак не тянули на название нижнего белья — спереди лишь прикрывали интимное место, а сзади казались не шире шнурка от ботинок. Я повесил их до времени на электрический провод. Чанья поднялась наверх уже явно не в себе, дверь не заперла, и когда мы вошли, одарила нас радостной улыбкой, прежде чем вернуться на небеса к Будде.

Лежала на кровати совершенно голая, прижав ладони к бокам, полные груди смотрели в потолок, у левого соска голубело крохотное изображение выпрыгивающего из воды дельфина. Черные длинные блестящие волосы казались мазком кисти на белой подушке.