— Ну, есть у тебя его башка? — шепотом произнес Чапел.

— Есть, — отозвался Леклерк со своего места у окна.

— Да я не вам.

— Есть. — Кек сделал стоп-кадр с лицом Ромео крупным планом и передал картинку в Лэнгли для идентификации.

С тех пор как они засели в «Ритце», в поле зрения их камеры наблюдения попала уже добрая дюжина людей. В основном это были женщины: они просто не могли пройти мимо и не задержаться на минутку у витрины, в которой выставлялись кольца с бриллиантами в пять каратов, — вполне достаточно, чтобы заглянуть в другую жизнь, прежде чем снова окунуться в круговорот повседневных забот. Еще был пожилой человек с собакой, собиравшийся вроде бы войти в магазин. И молодая пара: они подталкивали друг друга к дверям, но внутрь ни один из них так и не вошел.

Не сводя глаз с экрана, Чапел мысленно подгонял Ромео: ну давай входи.

И в следующую секунду тот и вправду открыл дверь и скрылся из виду.

— Он внутри, — проговорил Чапел, но легче ему не стало. От напряжения желудок сжался в комок и сердце екнуло. — Рэй, ты его разглядел?

— Прошел совсем рядом, — ответил Гомес. — Похоже, ливанец, но, может быть, и нет, откуда-то оттуда, из района Персидского залива. К тому же он не мелкая сошка — часы «Ролекс Дайтона», восемнадцатикаратные, и отличный маникюр. — Гомес, сын одного из служащих нефтяной компании «Арамко», вырос в закрытом поселке, какие устраиваются нефтяными компаниями в Саудовской Аравии. Жилистый и смуглокожий, с густой шапкой волос, он говорил на фарси, словно это был его родной язык. — Это наш клиент, — уверенно подтвердил Гомес. — Глаза огнем горят, прямо дыры взглядом прожигает. Я пока снаружи. Слушайте, этот Ромео так посмотрел на меня — я под его взглядом чуть не оплавился.

— Ладно, давай действуй. Зайди внутрь, но без суеты.