Кровь — она повсюду.
Монбюсон вздохнул. За двадцать лет службы в полиции он так и не смог привыкнуть к виду и запаху смерти. В глубине души он надеялся, что никогда не привыкнет. Каждое воскресенье во время мессы он благодарил Бога за то, что тот послал ему любящую жену и двух дочек, просил прощения за грехи и молил даровать ему сил для работы на следующую неделю. Однако сегодня работа выдалась особенно мрачная, и он понял, что если так будет продолжаться и дальше, то он рискует утратить способность нормально, по-человечески на все реагировать.
Пятеро погибли при взрыве в небольшом замкнутом пространстве. Описать словами это невозможно. В голове вертелся один-единственный вопрос: а где же был Бог? И хотя Рене Монбюсон считал себя верующим человеком, он не находил ответа.
Взгляд зацепился за что-то белое под ногами. Клочок бумаги, чуть больше блока почтовых марок. Присев, Монбюсон достал из кармана пинцет и склонился над своей находкой. Пинцет выскользнул из пальцев — не удержался в мокрых от крови перчатках. Переменив перчатки, он попробовал еще раз и наконец поднял обрывок. Одна сторона была белая, другая — на первый взгляд — разноцветная. Края обуглились, но в целом клочок сохранился неплохо.
Чего нельзя было сказать о квартире. В жилой комнате взрыв уничтожил всю мебель, вынес окна и карнизы со шторами. В полу образовалась дыра, так же как и в стене, разделявшей гостиную и спальню. Первыми на место преступления, кроме бригады медиков, пустили инженеров коммунальной службы. Осмотр подтвердил, что зданию ничего не угрожает, но на всякий случай в квартире установили восемь подпорок — от пола до потолка.