И хотя ситуация с ценами на жилье в Москве все больше и больше напоминала финансовую пирамиду (потому что всему есть предел; рано или поздно люди поймут, что лучше жить за городом, на свежем воздухе, чем ютиться в самом суперсовременном муравейнике; и, когда стоимость обыкновенной – пусть даже очень большой и удобной – квартиры вплотную подберется к стоимости загородного особняка, тогда и наступит этот предел), Владимир решил рискнуть.

– Башня будет полностью автономной, – вещал парнишка, раскладывая перед ними альбом с красочными картинками. – Собственная система кондиционирования, свой микроклимат в каждой квартире…

Мысли Владимира витали где-то далеко отсюда; он с трудом заставил себя сосредоточиться на иллюстрациях.

– А что, балконов не предусмотрено? – перебил он парнишку.

Риэлтор чарующе улыбнулся – сначала Марине, а потом и ему.

– Ну что вы? Какие балконы? А вы разве вышли бы на балкон, скажем, пятидесятого этажа? Нет, в Башне не будет ни балконов, ни окон, ни форточек. Сплошное атермальное пуленепробиваемое стекло – от пола до потолка. До тридцать девятого этажа высота потолков – ровно четыре метра, от сорокового до пятьдесят девятого – четыре метра двадцать сантиметров, и в пентхаузе – пять.

– Есть еще и пентхауз? – полюбопытствовал Владимир.

– Разумеется. Но он пока не продается. Мы будем принимать заявки после завершения строительства.

– Угу… А что мы можем купить сейчас?

– Все – вплоть до тридцать девятого этажа.

– Почему до тридцать девятого?

– Видите ли, – парнишка виновато улыбнулся. – Руководство считает, что многие люди, располагающие свободными финансами, захотят вложить деньги в элитное жилье на нулевом цикле; с тем, чтобы потом, перепродав его, получить весьма ощутимую прибыль. Поэтому было принято решение выше тридцать девятого этажа пока ничего не продавать.