— Ты хочешь, чтобы это произошло, мам? Хочешь?

— Но, но… — пыталась возразить Ванесса.

— Не может быть никаких «но», мама! — Робби ударил кулаком по кофейному столику и сразу же почувствовал себя ублюдком, когда мать дернулась от испуга. Пути назад уже не было, сейчас, когда все зашло так далеко. — Все, мам. Если ты не начнешь сегодня, то ничего больше не получишь от меня. Мы больше не можем так жить. Получается, что нам, детям, приходится смотреть, как ты сводишь себя в могилу… Словно это самоубийство или что-то еще. На этот раз я говорю серьезно, мам. Мы все уже просто дошли до ручки, хватит.

Лицо Робби горело, он часто заморгал, чтобы не расплакаться, потом повернулся и ушел. Он сказал то, что должен был сказать, все это копилось долго, но легче ему не стало. Робби очень хотелось сильно хлопнуть дверью, как это часто делала Керри, но у него не было ни ее характера, ни сил, чтобы так поступить.

Ванесса долго смотрела в зеркало после того, как Робби ушел.

Он прав, подумала она, вглядываясь в черты своего лица. Она видела, как алкоголь разрушил ее. Ванесса попыталась разгладить глубокие морщины, которые начинались в уголках глаз и заканчивались у рта. Ее лицо было таким худым. Боже, у нее всегда были высокие скулы, но теперь они просто выпирали. Руки Ванессы затряслись, и она уронила зеркало на пол, на одну из игрушек Сьюзи — красную обезьянку, которая жила под телевизором.

Ванесса прикусила губу, чтобы не расплакаться, и все равно слезы полились ручьем. Он прав. Боже, он прав. Посмотрите на меня, посмотрите на эти чертовы седые волосы. Боже, мне всего тридцать девять, а я выгляжу, как будто мне пятьдесят девять. Сколько я пила в этот раз? Неделю? Две?

Ее стало трясти сильнее, а мысли стали более сумасшедшими. Ванесса знала, что ей надо выпить.