Джейн погрузила все купленные вещи в тележку и повезла их в туалет. Там, запершись в кабинке, она сняла новые слаксы и свитер, сменила старое белье на нежно-розовое, которое она только что купила. Снова натянув слаксы и свитер, она переложила часть стодолларовых купюр из пластикового пакета в бумажник и вместе с очками положила его в сумочку. Она завернула старое белье в плащ и вышла из кабинки, самодовольно улыбнувшись при виде пожилой женщины, которая, сияя подсиненными кудрями, поправляла перед зеркалом зубные протезы. Джейн сунула плащ с бельем в мусорный ящик.

Присоединившись к женщине у зеркала, Джейн широкими ровными мазками наложила на щеки новые румяна, нанесла на ресницы тушь, увидев, как ее обычные глаза преобразились в нечто роскошное и экзотическое. Персиковая помада произвела такую же метаморфозу с ее губами, они как будто слегка надулись, став полными и чувственными.

— Какой приятный цвет, — констатировала женщина, которая, кажется, раз и навсегда укрепила во рту свои зубные протезы. — Как называется эта помада?

Джейн посмотрела на тюбик.

— Истинный персик, — громко прочитала она.

— А что, и правда похоже, — заметила женщина и вышла.

«А что, и правда похоже», — сказала про себя Джейн, но думала она в этот момент не о губах, а о своих проблемах. А что, и правда похоже.

Джейн поражало, насколько хорошо она ориентируется в городе. Она знала, сколько кварталов надо пройти до того или иного места, когда можно воспользоваться городским транспортом, а когда надо брать такси. Она очень легко чувствовала себя в этом городе, однако ей так и не привелось встретить ни одного знакомого лица, никто, узнав, не остановил ее на улице; ничто из того, что она видела, не ущипнуло ее нервы и ничто не вызвало какой-нибудь особенной реакции. Она чувствовала себя анонимной и одинокой, как потерявшийся ребенок, который целыми днями тоскует и ждет, когда забывшие свой долг родители начнут его искать.