— Плохого полицейского.

— А затем вы вернулись домой в Бостон. И объявили, что смерть мистера Диксона была убийством.

— Потому что это было убийством.

— Или это был несчастный случай? Неизбежное последствие борьбы с агрессивным арестованным, чтобы усмирить его?

— Вы видели фотографии из морга. Полиция применила гораздо большую силу, чем было необходимо.

— Так же, как и тот мальчик в Вайоминге Джулиан Перкинс. Он застрелил заместителя шерифа. Вы считаете это превышение самообороны оправданным?

— Протестую, — воскликнула Агилар. — Здесь судят не доктора Айлз.

Уэйли перешел к следующему вопросу, его взгляд сосредоточился на Мауре:

— Что произошло в Вайоминге, доктор Айлз? Пока вы боролись за свою жизнь, к вам пришло озарение? Внезапное осознание, что полицейские — враги?

— Протестую!

— Или полицейские всегда были врагами? Члены вашей семьи, кажется, так и думают.

Раздался удар молотка.

— Мистер Уэйли, немедленно подойдите к судье.

Маура села, ошарашенная, пока адвокаты совещались с судьей. Итак, дошло до этого, начали ворошить прошлое ее семьи. Каждый коп в Бостоне, скорее всего, знал о ее матери Амалтее, в настоящий момент отбывавшей пожизненный срок в женской тюрьме Фремингема. Монстр, который родил меня, подумала она. Каждый, кто смотрит на меня, должно быть, размышляет, просочилось ли зло и в мою кровь тоже. Она заметила, что обвиняемый, офицер Графф, не сводит с нее глаз. Их взгляды встретились, и его губы скривились в улыбке. Добро пожаловать в неприятности, прочла она в его глазах. Вот что происходит, когда переходишь тонкую голубую линию.

— Суд удаляется на перерыв, — объявил судья. — Мы продолжим слушание в два часа пополудни.

Пока присяжные покидали зал, Маура откинулась на стуле, не заметив, что Агилар стоит позади нее.