– Что за девчонка?

– Саванна.

– Ее тоже застрелили?

– Нет. А ты ее не знаешь?

– Я – нет.

– Все, что касается девчонки, могло бы мне помочь, Сэмми. Еще, возможно, какая-то информация о человеке по имени Алекс. Ни фамилии, ничего другого о нем мне неизвестно.

Сэмми убедительно и четко, словно хороший актер, выражал свои чувства. Наблюдая за ним в ходе наших встреч и бесед, я убедился, что он великий мастер изображать удивление, ярость, невинность, страх. Ему нравится демонстрировать свои переживания.

Но когда он хочет скрыть свои эмоции, его лукавое личико становится тупым и простодушным, как ромашка. В такой момент за ним ничего не увидишь, сколько ни вглядывайся. Именно так он на меня сейчас смотрел.

Сэмми заменил свою простодушную маску на искреннее оптимистичное выражение.

– А ты достал для меня крысоловку?

– Тебе крысоловка не полагается.

– У меня завелась огромная крыса. Приходит и уходит когда захочет. Через трубы.

Разумеется, у нас есть и крысы, и мыши, и тараканы. Но мне казалось, что крысоловка ему нужна для чего-то другого хотя и не знал, для чего именно. Сэмми любит всякие инструменты и приспособления. Во время обыска в его камере на прошлой неделе мы обнаружили щипцы для собачьих когтей, абсолютно новые, еще в упаковке. У них небольшие острые лезвия закругленной формы и мощные изогнутые рукоятки. Из них вышла бы недурная заточка, но не думаю, что у Сэмми так плохо развита фантазия. Он не просто панк – Уилл по этому поводу ошибался. Он существенно изобретательнее, опаснее и непредсказуем.

Как я уже говорил, мы перехватывали всю почту Сэмми Нгуена, входящую и исходящую, поэтому щипцы не могли попасть к нему этим путем. Сэмми мог получить их через Фрэнки Дилси из соседней камеры или через общую комнату отдыха. А может, через тренажерный зал, расположенный на крыше. Или от одного из охранников. Не исключено также, что ему их передал кто-либо из посетителей или адвокат, который мог поплатиться за это своей лицензией.